— Верите ли вы теперь моим словам? — встретил он князя вопросом.
Проскуров крепко провел рукою по лбу.
— Ну, да, государь мой! Что же вы хотите?
— Я говорю о вашей дочери.
— Да, да… Все это очень удивительно! — заговорил Андрей Николаевич с расстановкой. — Да… И великая княгиня назвала вас удивительным человеком… Да… Вы говорили, что болезнь Ольги серьезна?…
— Очень серьезная, князь.
Андрей Николаевич хмурился с каждым словом.
— Но она все-таки молода, ее натура может выдержать… я надеюсь, — проговорил он.
— Ее натура слишком впечатлительна, и в этом все несчастье; причина ее болезни нравственная. Она любит. Только свадьба с любимым человеком может спасти ее… Я это повторяю вам, как отцу, который, вероятно, не захочет смерти единственной своей дочери.
Руки князя помимо его воли начали конвульсивно сжиматься.