Княгиня Мария, не подозревавшая, кто на самом деле была эта женщина, считала Ламот своею невесткою и до некоторой степени преклонялась перед нею, то есть, главным образом, перед ее светским авторитетом и знанием обычаев королевского двора Франции.
Неожиданное появление и вопрос старшей княгини, как уже звали госпожу де Ламот в доме, заставили Марию вздрогнуть, а дук Иосиф обернулся и, нахмурив брови, строго посмотрел на так внезапно появившуюся гостью.
Та, как бы не обращая внимания на него, села в свободное кресло возле стола, откинула одну руку, а другою стала обмахиваться веером.
— Странная, тяжелая, грустная история этих Кончини! — заговорила она, глядя куда-то вдаль…
Княгиня Мария уже знала, что ее невестка любит вспоминать странные и по преимуществу тяжелые и грустные истории, случившиеся с другими в давние времена, и умеет недурно о них рассказывать.
— Нет, мы не о Кончини говорили! — пояснила она. — А дук выговорил русское слово, которое в созвучии с этим именем.
— А русский язык очень трудный! — сказала Ламот несколько недовольным голосом из-за того, что не удалось ей рассказать свою историю.
— А кто были эти Кончини? — спросила княгиня Мария, не только, чтобы сделать приятное невестке, но и в действительности заинтересовавшись ее рассказом.
— Как?.. Вы ничего не слышали о Кончини? — воскликнула та.
— Нет.