— Может быть, она прислала вас?
— Нет, на этот раз я пришел сам, или, вернее, пришел потому, что вышел из себя… Теперь вы, конечно, в огорчении и не можете понять, как это остроумно сказано. Впоследствии же, когда распознаете, можете пережить момент отчаянной веселости! Я узнал благодаря судьбе, чем вы, собственно, болеете, и привел к вам лекарство!.. Желаете испробовать его?.. — Орест обернулся в сторону сада и, наклонившись, позвал: Пожалуйте сюда, мой добрый друг!
В ту же минуту из-за кустов появился бывший граф Савищев, которого Саша Николаич узнал по облику, так как видел его в последний раз сравнительно давно днем, и недавно здесь, в своем кабинете, ночью, когда было так же темно, как и сейчас.
— Вы не бойтесь, пожалуйста, сюда!.. Сядьте!.. — ободрил Орест Савищева, обращаясь к тому, как фокусник обращается к дрессированной им собаке.
Савищев, не торопясь, приблизился к окну и сел на подоконник по другую сторону, где сидел Орест.
— Вот вам две живые кариатиды! — сказал Орест. — Узнаете его, гидальго?.. Он расскажет вам сейчас такие вещи, которые сразу же излечат вас и изменят ваше миросозерцанье!
Глава XLVII
Нет, это правда
— Я теперь в таком положении, — стал рассказывать бывший граф Савищев, — что мне выбора нет! Теперь я восстановил против себя людей, от которых всецело зависел, а это такие люди, что не остановятся ни перед чем! Мне остается только одно: искать убежища у вас!..
Он говорил это робким, жалким, трусливым голосом, так что Саше Николаичу это было неприятно, и, вместе с тем, у него явилось невольно сожаление, что этот бывший граф Савищев был теперь в таком состоянии, что только и мог вызывать сострадание. Ни сердиться на него, ни возмущаться им не стоило, и нельзя было иметь против него злобу: он был слишком жалок для этого.