— Это, должно быть, милый, очень остроумно, только я не понимаю! — добродушно откликнулась старушка. — Какие еще два угодья?
— А это по пословице: пьян да умен — два угодья в нем!
— Ах, эти пословицы, я их всегда путаю!.. Но все-таки, что за охота тебе, мой друг, держать при себе этого человека?
— Ну что ж, маман, он мне предан, а самое главное, куда же он денется без меня? Он ведь тогда совсем пропадет!
— Да, но эта история с молитвенником месье Тиссонье…
— Ну, молитвенник добудем обратно!
— И потом, знаешь, — покачала старушка головой, — я боюсь, чтобы он не имел на тебя дурного влияния!
— Ну что вы, маман!.. Ведь я уже не маленький! — рассмеялся Саша Николаич.
— Ну, делай, как знаешь, — покачала опять старушка головой. — Я боюсь, чтобы только он не имел на тебя дурного влияния! — и добавила так, точно делала невесть какое открытие, только что пришедшее ей в голову: — А знаешь что?.. Будем чай пить!
Саша Николаич знал и почему-то любил это милое пристрастие матери к чаю. Она как-то особенно уютно усаживалась за столом, за подносом с чайным прибором и так разливала чай и пила сама, что каждому неудержимо хотелось при этом тоже выпить чаю.