— Ну, так уж и быть! — усмехнулся Саша Николаич. — Пройдите в вашу комнату потихоньку и выспитесь там!
Орест спрыгнул с подоконника, пошатнулся, но самостоятельно выпрямился во весь свой рост и произнес:
— Орест Беспалов не унизится до снисхождения… В милостях не нуждаюсь, поэтому удаляюсь под родительский кров… Будьте здоровы!..
Он снял картуз, раскланялся и исчез.
В это время в кабинет входила маленького роста старушка с высокой прической и лицом маркизы.
Саша Николаич обернулся к ней и спросил:
— Вы ко мне, маман?.. Отчего вы не послали за мной, а обеспокоились сами?
— Ах, мой миленький, — быстро заговорила она, — ну какое же тут беспокойство?.. И потом, знаешь, я пришла просто посидеть у тебя… тут прохладнее!.. Я очень люблю тут, у тебя… А месье Орест, кажется, опять нездоров? — сказала она, указав на окно, с которого исчез Орест Беспалов.
Она никогда не называла его иначе, только «месье Орест», и слово «пьян» почитала неприличным настолько, что вместо него произносила всегда «нездоров»…
— Он-то уверяет, маман, что в нем «два угодья»! — улыбнулся Саша Николаич.