Он остановился, но не потому, что Борянский окликнул его, а потому что они уже как раз были у крыльца барского дома, к которому подъезжала великолепная карета, запряженная четверней цугом, с форейтором.
Ливрейный лакей отворил дверцу, и из кареты вышла высокая, стройная женщина, такая красавица, что вместе с Орестом остановился и Борянский, невольно заглядевшись на нее.
Она прошла из кареты в подъезд совсем близко от них и, когда скрылась за затворившейся за нею дверью, Орест обернулся к Борянскому и с некоторым волнением заговорил:
— Вы знаете, кто это такая?.. А я с этой женщиной, можно сказать, рос вместе! Эта красавица — воспитанница титулярного советника Беспалова, у которого я имел счастье состоять в сыновьях…
Борянский подошел к карете и спросил у кучера фамилию его госпожи.
Кучер в пышной ливрее, по всей видимости, вольнонаемный иностранец, ответил, не без труда выговаривая по-русски:
— Княгиня Мария, жена дука Иосифа дель Асидо, князя Сан-Мартино!
— Знай наших! — выпалил Орест и прищелкнул языком.