— Вероятно, он хронически нездоров, маман! — ответил Саша Николаич. — Впрочем, если он не явится сегодня, то я пошлю о нем узнать у его отца!
— То-то же! Его же три дня уже нет!
— Неужели три дня?
— Вот что значит, милый мой, вести рассеянную жизнь, участвовать в кавалькадах и тому подобное!.. Вы же потеряли счет времени!
— Да, и в самом деле! — согласился Саша Николаич. — Я в эти дни что-то уж слишком разгулялся! А что, вы давно не видели Наденьку Заозерскую?
— Она вчера была у меня и сегодня опять хотела заехать. К ее тетке явилась приехавшая в Петербург товарка по институту, какая-то восточная княгиня из Крыма, и Наденьке теперь посвободнее.
— Не пугайтесь, это я! — послышался в это время голос Ореста, и в растворенном окне показалась его фигура.
Хотя он и просил не пугаться, но его появление было так неожиданно, что Саша Николаич и Анна Петровна невольно вздрогнули.
— Вы что же это? — спросил Саша Николаич. — Опять нездоровы, как говорит маман, если опять показываетесь в окне?
— Гнусные предположения, помилуйте, гидальго! Сегодня я как стеклышко и мог бы, не нарушив чистоту ваших заветов, переступить порог вашей хижины, если бы не некоторый изъян в деталях моего туалета, пришедшего в некоторый беспорядок за прошедшие три дня!