— Где это вы пропадали? — спросил его Николаев.
— Еще одна новая связь в аристократическом обществе!.. Ничего тут не поделаешь… Известное положение в свете обязывает!.. Объявился маэстро бильярдной игры; ну, понимаете, я и увлекся…
— Игрою?!
— Нет, коньяком. Коньяк у него просто удивительный! Он дышит, но зато и выдержать его для человека просто невозможно. Я из всех трех ночей только коньяк и помню, а потом там все сливается; ну и, по правде сказать, я никак не могу сейчас рассудить, что там сон, а что — действительность! Какие-то голоса… табачный дым… трубки!..
— Ну, я уйду! — сказала Анна Петровна вставая.
— Благодетельница!.. — остановил ее Орест. — Может быть, я шокирую вас? Так вы меня без всяких там церемоний в три шеи по загривку!..
— Нет, нет, я пойду! — настаивала Анна Петровна и обратилась к сыну: — Верно, сейчас Наденька приедет, и тогда я пришлю за тобой!..
И она мелкими шажками вышла из комнаты.
— Ну, так вот, — продолжал Орест, подпрыгнув и удобнее устраиваясь на подоконнике, — я и говорю: табачный дым, трубки, какие-то рожи… Потом чувствую, что меня хоронят… Заколотили в гробу, и я слышу разговор про вас! Вам готовится какая-то гадость: что именно — вспомнить не могу. Для этого надобно снова напиться, тогда вспомню. Потом я ужасно мучился, что меня заживо зарыли в землю; я сделал нечеловеческое усилие над собой, очнулся, поднял руки и уперся ими в доски, вскинул ногами и они тоже ударились в доски… Представьте себе мой ужас… Но потом все оказалось просто: я лежал под столом… заснул там… Ну, а дальше опять канитель. Опять коньяк, да!.. Вот что, гидальго!.. Это я помню уж, когда я совсем пришел в себя… хотя я был еще… Ведь я видел принчипессу!
— Какую принчипессу?