— Не сомневаюсь! — согласился старик с нею. — Я и воспользуюсь ими, когда это будет нужно, вашим опытом и знанием людей, но делать вы будете только то, что вам будет указано, а в противном случае…
— Вы угрожаете мне?!
— Да, угрожаю!.. И моя угроза для вас не пустячная… Вы можете быть высланы отсюда в двадцать четыре часа, стоит мне только открыть одну маленькую подробность…
— Какую же подробность?
— Клеймо палача, выжженное на вашем плече…
Жанна вспыхнула и вся кровь бросилась ей в лицо; в первый миг она готова была задушить старика. Но его спокойные, даже как будто насмешливо-добродушные глаза остановили ее, и она почувствовала свое полное бессилие, потому что угроза была поистине страшна ей. Она тут же возненавидела старика за только что высказанное им, но ничего не могла сделать ему, потому что чувствовала, что он господствует над нею.
«Безжалостный, отвратительный, бессердечный человек!» — так думала она про старика, вся трепеща от едва сдерживаемой злобы к нему, и, вместе с тем, вынуждена была потупить свой взор и чуть не покорно склониться перед ним.
Выдержав длительную паузу, старик как бы говорил Жанне де Ламот своим молчанием: «Ну-ка, попробуй ответь мне, скажи хоть что-нибудь!» И только убедившись, что она ничего ему не пробует возразить, проговорил тоном, близким к тому, когда под видом просьбы отдают приказания:
— Ну, теперь расскажите мне о вашем разговоре с Николаевым!
Жанна глубоко вздохнула, справилась с собой и покорно начала рассказывать.