— В этом пузырьке у меня, — пояснил старик Белый, — был фиалковый сироп; отсюда ясно, что лимонад был отравлен бруцином, — и он, как учитель, блестяще решивший в назидание ученику математическую задачу, взглянул на Борянского и поставил стакан на стол.
Борянский, бледный и взволнованный, глядел на него.
— Если ты не знал всего этого, — снова заговорил старик, — то ты — плохой химик, хотя это тебе и не мешает пользоваться услугами этой науки в готовом, правда, виде. Ты и не подозревал, очевидно, что яд, который ты накапал мне в стакан с лимонадом — и надо отдать тебе справедливость, сделал это очень ловко — знаменитая аква-тофана фамина фамилии Борджиа по истории, а по химии — простой раствор бруцина. Или ты будешь отрицать, может быть, что имел желание отравить меня и ловко воспользоваться случаем?
Борянский криво усмехнулся одними губами и, нагло посмотрев на старика, произнес:
— Нет, отрицать я не стану; я отравил твой лимонад, потому что еще никто в жизни не унижал меня так, как посмел меня унизить ты. Что ж, из-за того, что ты каким-то дьявольским способом узнал, что было седьмого мая семь лет назад, я должен, по-твоему, вечно быть в зависимости от тебя?.. И служить тебе, нацеплять нелепые кокарды, исполнять столь же нелепые приказания, вроде того знакомства с тем пьянчугой?.. Разве я не понимаю, что ты заставил меня возиться с пьяным Беспаловым только ради того, чтобы испытать мое послушание? Ну, так я и выказал это послушание, но терпеть тебя больше не могу и не буду! Ты сказал, что этот яд называется аква-тофана? Мне до его названия нет дела, но я знаю, что действует он без промаха! Ты спокойно со мной разговариваешь и показываешь свои эксперименты, уверенный, что тебе известны противоядия или вообще что-то такое, что спасет тебя, но это — яд испытанный и, после того, как ты его принял, времени прошло уже столько, что ты и крикнуть не успеешь, как с тобой начнутся судороги и ты повалишься мертвым. Я со своей стороны уверен в этом так, что не боюсь тебе открыто об этом говорить: ведь минуты твои сочтены!
Старик в это время продолжал так же спокойно смотреть на Борянского, кривя губы в своей неизменной улыбочке.
— Не тебе считать минуты моей жизни! — покачал он головой. — Ты видел, что я допил остатки лимонада уже после того, как узнал, что пью яд. Неужели ты думаешь, что я сделал бы это, если бы имел хоть малейшее подозрение, что налитый тобою яд будет для меня не только смертельным, но и даже хотя бы просто вредным?
— Ты можешь ошибиться в составе яда, но я-то знаю его действие!..
Вероятно, Борянский и в самом деле был уверен в действии своего яда, данного им Белому, если говорил так спокойно.
— Ты ведь сам говорил, что противоядия нет?! — продолжал он, волнуясь и несколько пугаясь от того, что так ожидаемое им воздействие яда все не наступает.