— А мне и не нужно никакого противоядия! — пожал опять плечами старик.
— Да что же ты — особенный человек что ли, кого ничто не берет?
— Может быть, я и особенный, хотя в данном случае моя особенность заключается в том, что организм мой уже приучен к яду. Вот видишь ли: противоядия против бруцина не существует, но обезопасить себя от него вполне можно, тем более, что бруцин даже употребляется как лекарство, например, при параличе. В старых годах человеку даже полезны небольшие приемы бруцина, и вот этими-то приемами, постепенно увеличивающимися, можно застраховать себя от его смертельного воздействия и приучить свой организм к нему. Я уже много лет принимаю бруцин; если ты хочешь знать для чего, то я скажу, что главным образом для того, чтобы не бояться, если мне в напиток подольют потихоньку несколько капель аква-тофаны. Сегодняшняя попытка отравить меня — не первый случай в моей жизни, и моя предосторожность была для меня спасительной до сих пор и, как ты увидишь, будет такой же и сегодня.
Борянский, очевидно, не знакомый ни с химией, ни с человеческим организмом, действовал бывшим у него ядом наобум, и теперь слова старика явились для него новым и страшным откровением потому, что он только что говорил с этим стариком уже как с мертвецом, с трупом, жившим еще только по инерции, и вдруг этот живой труп воскресал перед ним и не только сохранял над ним свою власть, но и приобретал еще большую!.. И Борянский вдруг побледнел, почувствовав, что все пропало, что теперь-то старик может отомстить ему, потому что имеет в своих руках все средства к тому… Заметив этот испуг, вдруг охвативший Борянского, старик с презрением посмотрел на него и сказал:
— Однако, довольно!.. Ты мне надоел!.. Ступай к себе и исполняй, что тебе приказано!..
— Опять возиться с этим Орестом?!
— Да, опять! Так нужно! Ступай же!
Борянский встал, направился к двери, но остановился, обернулся и вдруг заговорил:
— Прошу вас, дайте мне поручение гораздо более сложное и опасное… я исполню все, но избавьте меня от унижения находиться в обществе этого пьяницы!..
— Ступай! — коротко, сухо, но повелительно произнес старик.