Баллур весело потер руки.
Периандр заговорил глухим голосом с ливийским акцентом:
— Добрый господин, я раб почтенного Анаксимена, он отправил меня в город купить масла для возлияний на домашний алтарь богини Афины…
— Чудесно! — сказал Тиманф. — Тебя не разоблачит и самый близкий друг. Басня, которую ты сейчас сложил, вполне годится. Вот деньги. — Он дал сыну несколько серебряных монеток. — Выйдешь ночью, а достигнешь населённых мест — смело иди днём. Если будешь скрываться вблизи от Афин или Пирея, это может возбудить подозрения.
К Памфилу в дом постарайся проникнуть незаметно. Что ему сказать, ты знаешь. Самое главное — предупредить Демарата. Возвращаясь сюда, захвати сколько сможешь пищи: в нашем положении важна каждая малость.
Выслушав последние отцовские наставления, приняв благословение матери и поцеловав маленького Филиппа, эфеб закинул за плечи холщовую котомку со скромной провизией, взял пустой кувшин из-под масла и смело отправился в путь.План спасенияПрошло пять дней. Особенно тяжёл был последний, пятый, день. Эвротея то молилась олимпийским богам, то оплакивала сына, в возможность возвращения которого она уже не верила. Напрасно уговаривал её Тиманф; у него и самого на душе было смутно: мало ли какие ошибки мог допустить неопытный юноша. Гелланик, Феаген и Андротион укоряли себя за то, что согласились на самоотверженное предложение Периандра.
Но на исходе ночи из глубины ущелья донёсся условный свист. Тиманф и Баллур, бодрствовавшие у входа в пещеру, мгновенно выскочили и удивление остановились: по склону ущелья поднимались двое. Но тревога оставила их, когда послышался весёлый голос Периандра:
— Со мной друг!
Спутником Периандра оказался пятнадцатилетний Филофей, сын Памфила. Оба юноши тащили за спинами мешки с обильным запасом провизии, посланной Памфилом.
Вот какие новости узнал от Филофея Тиманф.