— Молодцы, молодцы! — подбодрил матросов Демарат.
С триеры донеслись крики ярости. Капитан Мегакл, седобородый морской волк, принимавший участие во многих войнах, догадался, что его обманули. Но он не мог понять, каким образом встречное судно сразу изменило направление.
Теперь оба корабля шли параллельными курсами, и «Сигею» предстояло догнать «Артемиду». Короткий приказ капитана, свистки и удары барабанов на триере — и сто пятьдесят длинных вёсел разом вспенили воду. С нижних палуб послышались стоны боли: это надсмотрщики хлестали бичами гребцов, движения которых выпадали из общего ритма.
Могучая триера стала нагонять купеческий корабль. Но, когда после получасовой гонки между судами оставалось три-четыре стадия и берег материка отчётливо обрисовался невдалеке, преследуемый корабль снова переменил галс. Последствием этого было то, что, как говорят моряки, «Артемида» срезала нос триере. Это значит, что она перерезала ей дорогу, прошла, как бы смеясь, перед её носом и понеслась прочь от берега.
Во время выполнения этого опасного манёвра был момент, когда «Артемида» находилась на расстоянии всего в полтора-два стадия от триеры, и можно было ясно разглядеть свирепые лица воинов, стоявших в готовности у заряженных баллист.[Баллúсты — метательные машины.] Одно слово Мегакла — и на палубу «Артемиды» понеслись бы огромные камни, убивая людей и разрушая снасти. Но Мегакл не сказал этого слова: он помнил строгий приказ тирана — привезти Тиманфа живым.
Результатом смелого манёвра Демарата было то, что «Артемида» стала удаляться от берега, а менее поворотливый «Сигей» ещё продолжал идти прежним курсом, теряя выигрыш в расстоянии, добытый тяжёлыми усилиями гребцов.
Демарат благословлял встречный ветер, не дававший возможности поднять на триере большой парус. Но вот триера повернула и вновь начала нагонять «Артемиду». Однако старый Мегакл уже потерял уверенность в собственных силах и смотрел на таинственное судно с каким-то суеверным страхом. Кто управляет им: смертный человек или божество, сошедшее на землю с высот Олимпа?.[Эллины верили в то, что боги живут на высокой горе Олимп, находящейся в Северной Греции. Ни один эллин не осмеливался подниматься на эту гору.]
Когда корабль Демарата пересёк путь «Сигея», капитан Мегакл заметил на носу ускользающего судна искусно вырезанный бюст Артемиды-охотницы.
Ему даже показалось, что деревянная богиня, лицо которой орошали брызги воды, насмешливо улыбается над незадачливыми преследователями… Уж не сама ли она управляет судном, которому покровительствует?
А Демарат вновь подпустил триеру на близкое расстояние и вновь поворотом оверштаг заставил «Сигей» отстать на несколько стадиев.