Урод высоко подпрыгнул и на лету взмахнул копьем…
Он сидел. На голове его тюрбаном был повернут рукав, оторванный от нижней рубашки. Он выплюнул зеленую жвачку и протянул мне кусок кактуса со стертыми колючками. Хотите пить? — вместо воды пока. Да — вот — он оторвал второй рукав — закройте голову! С проблеском радости я убедился, что Врагин был прежним Врагиным.
Я со всеми подробностями рассказал происшедшее. Глаза его блеснули при упоминании о встрече на берегу, а по окончания рассказа горели возбуждением. Возможно ли, чтобы в наш век могло существовать, хотя бы и в Африке, неизвестное племя? Может быть, болезнь — вроде пучеглазия?
— Вряд ли. Это — чужие… Идем к ним! Однако, колено ушиблено сильно. Буду опираться — разрешите.
За извилистой лощиной открывался вид на лагерь с сидящей одинокой фигурой. Остальные пятеро суетились на большой дюне. Отражая ослепительные лучи солнца, поблескивала и искрилась там сеть огромной паутины, раскинутой между тонкими кольями. Да, они плетут сеть.! Часовой, повернув голову, следил за нашим приближением, но уже не схватился за оружие.
Опасность нам не угрожала, по-видимому. К поразительному уродству их я пригляделся. Сказывался полнейший упадок сил, непреодолимо клонило ко сну, хотелось лечь и заснуть.
Встревоженно засвистали птицы.
— Тогда тоже?!
— Что? — не понял я.
— Свистали? Пичужки?