—Чего ему надо? — шепотом спросил я.
Павел напряженно думал, сморщив лоб:
— Не хочет ли он поближе к берегу?
— Правильно, товарищ! Давай потащим. Саженях в двенадцати от берега хватит ему глубины. Вон и скобы приделаны на стенках. Наверное, для буксировки или для подъема.
Мы привязали к одной из скоб якорный канат и налегли на весла. Когда «котел» двинулся, из иллюминатора снова показалась рука, помахала нам и спряталась. Мне было ясно, что мы нашли верный путь для взаимного понимания, Это был примитивный язык рисунков и жестов, каким пользовались еще люди доисторической эпохи.
Подтащив «котел» поближе к берегу, мы отвязали канат; я постучал в стенку и поднял к окну конец каната. Раздался лязг и стук, «котел» закачался и остановился.
— Снизу якорь выбросили, — сказал Павел.
Послышался металлический скрип, и на «котле» обозначилась четырехугольная щель. Верхняя часть четырехугольника начала медленно опускаться.
— Гляди-ка, Миколаич, ведь это дверь! Ну, готовься, сейчас и сам вылезет...
— Уговор, Павел: не будем пугаться и отворачиваться, каков бы он ни был.