— Примем его по-хорошему. Он нас ничем не обидел, не будем и мы его обижать.
— Да уж будь покоен! Ему, бедняге, теперь жутко в чужом месте, боится нас поболее, чем мы его. Ну, миляга, вылазь, не обидим! Мы тоже люди с понятием.
V. «Санзеф Баиро-Тун».
Дверь медленно опустилась почти до поверхности воды. Мы с невольным трепетом ждали марсианина... В прорезе двери показалась голова пришельца... Медленно поднимаясь из снаряда, марсианин, невидимому, хотел приучить нас к своей наружности. Наконец он поднялся перед нами во весь рост...
Странная была фигура! На огромной голове какой-то чепчик или капор. Со лба перед глазами опускалась изогнутая прозрачная пластинка дымчато-розового цвета. Все его тело было облечено в мягкую серую ткань. Меня почему-то сразу заинтересовал черный, ящик, висевший на широкой груди марсианина. Этот ящичек, напоминавший сложенный кодак, имел два желтых кружка со значками и делениями и два рычажка, укрепленных посредине кружков. В одной руке пришелец держал какой-то предмет в роде револьвера с длинным, около полуметра, стволом. Ручка револьвера была соединена гибким шнуром с черным ящиком.
Марсианин медленно спустился по ступенькам и остановился, словно не решаясь сесть в шлюпку, Мы протянули ему руки, и, опираясь на них, он довольно легко прыгнул на дно. Ощущение от кожи его рук было такое же, как от кожи ящерицы. Молча мы подгребли к берегу и вытащили шлюпку на песок. Марсианин вылез, несколько раз ударил длинной ступней по песку, поднял кверху руки и голову и что-то сказал. Голос был звонкий, высокого тембра. Затем, внимательно посмотрев на нас, он вынул из висевшей через плечо сумки ту пластинку, где был изображен на красном кружке марсианин, а на голубом был нарисован мною человек. Указав на изображение марсианина и на себя, он внятно сказал:
— Ноко.
Из иллюминатора протянулась рука марсианина, указывавшая на берег...
Потом протянул руку ко мне и к Павлу, указал на рисунок земного человека и вопросительно посмотрел на нас.
Я указал на себя и Павла и сказал: