Я окончательно потерял терпение:
— Ну, так у меня есть гораздо больше: точный рисунок снаряда, чертежи его механизмов, формулы разложения атомов, анестезирующего излучения и невесомого сплава...
Глаза у моего слушателя заблестели, он перестал улыбаться.
— Не шутите? Покажите-ка эти формулы.
Но тут я опомнился. Показать химику то, что я добыл ценою дружбы с погибшим Баиро-Туном, ценою близости к смерти, то, что я считал величайшей драгоценностью... Нет, я ничего никому не покажу...
— Этого я не могу сделать.
— Ну, вот видите. Как же вы хотите, чтобы вам поверили?..
Через неделю я принял окончательное решение. Во время моего пребывания в Америке я подружился со студентом Йельского университета Вильямом Амори. Я по целым часам слушал его мечты о великой будущности химии, о силах природы, которые суждено покорить человеку, о грядущих полетах на планеты. Он уверял меня, что работает в этом направлении и нашел верный путь. Впоследствии мы часто переписывалась, и я знал, что он всецело погрузился в осуществление своих проектов и работает в одном глухом местечке в Техасе. Я поеду к нему и поделюсь драгоценным материалом, полученным от «санзефа» Баиро-Туна. Павел не хочет со мной ехать. Сибирь и тайга ему милее всех планет и всей науки. Я оставляю ему на память эту рукопись.
И. Н. Снежков.