-- Почему у нас с вами с самого начала не задалось? Наперекос пошло. Это ваша была вина, -- уверяет Сергей. -- Забрали себе в голову, что я вас совсем не люблю! А я любил вас... По-своему!
"Видно, уж слишком по-своему!" -- подумалось мне. А вслух отвечаю:
-- Наоборот. Я всегда это знала. Будь иначе, уж как-нибудь нашла бы в себе силу начисто оборвать нашу связь. Если не иначе, то вместе с жизнью.
И вспомнилось памятное для меня признание, которое услышала я от Сергея в ту ночь, когда С.Т. Коненков привез меня "знакомиться с Есениным"17.
СУД НАД ЧЕТЫРЬМЯ. НА ПОЛЯНКЕ
Ко мне подходит Евгения Давыдовна Шор, дочь известного музыковеда и бывшая жена Вадима Шершеневича18. У имажинистов она пользовалась искони неизменным и глубоким уважением. Они держались правила: долой поцелуи женских рук! Но для нее -- исключение. Я видела сама, как склонялись к ее руке и Есенин, и Анатолий Мариенгоф19. И вот Женя Шор, как ее зовут в нашей семье, подходит ко мне возмущенная:
-- Надя, что это? Я видела вас вчера с Есениным! Мы все, все должны от него отвернуться. Все его друзья евреи, все просто порядочные люди: русский, советский поэт, как какой-нибудь охотнорядец...
Передо мной, однако, Есенин уже успел оправдаться: "тот тип", то есть незнакомец, которому он в пивной влепил пощечину, окрестив "жидовской мордой", назвал-де Есенина мужиком20.
-- А для меня "мужик" все равно, как для еврея, если его назвать жидом. Вы же знаете, не антисемит я, у меня все самые верные друзья -- евреи, жены все еврейки!
Да, я знаю, слышала не раз: он и Райх21 зачислял в еврейки, и Дункан22. Но то было в двадцать первом году. С той поры немало воды утекло. Предстоит общественный суд (в доме Печати) над четырьмя поэтами: Алексей Ганин23, Сергей Есенин, Сергей Клычков, Петр Орешин24. Главный ответчик именно он, Есенин. И Есенин взял с меня слово, что я приду на суд. Он еще не знает, что я жду ребенка. Не спешу его о том уведомить.