– Очень рада, пожалуйте поскорее.
С проворством юноши перескочил штаб-ротмистр из своих пошевней в санки графини, принял вожжи из рук кучера, которого графиня отослала домой, и приготовился везти ее хотя на край света.
– Поедем в лес, вы не боитесь? – сказала Наталья Александровна, обращаясь к Петру Авдеевичу.
– Жаль мне, ваше сиятельство, что в лесах-то наших бояться нечего, а то я доказал бы вам, – отвечал штаб-ротмистр, ударяя вожжами темно-серого бегуна.
Гордое животное, не привыкшее к подобному обращению, взвилось было на дыбы, фыркнуло и, закусив удила, помчалось стрелою по гладко укатанной дороге; но Петр Авдеевич знаком был с этим делом и, подобрав вожжи, неожиданно передернул их и поставил коня по-своему, то есть поставил его на рысь по версте на минуту и пятьдесят шесть секунд.
– По вашему сиятельству и лошадь, – заметил он, как бы говоря сам с собою.
– Не правда ли, что не дурна? – отвечала графиня, прикрывая личико свое черным соболем муфты.
– Не не дурна, а призовый должен быть!
– Как это призовый?
– То есть, ваше сиятельство, конь этот должен был брать призы, деньги то есть.