– Как, дяденька, дела нет?…
– Неприлично и вмешиваться тебе, Поля, в такие дрязги; ласки в сторону, а фирса подавай сюда, уж я, сударь, не отстану.
– Да помилуйте, Тихон Парфеньич, – проговорил, вставая, штатный смотритель, которого слишком близкое соседство Петра Авдеевича начинало сильно беспокоить, – вот вам Христос, что и в помышлении не было ничего обидного, напротив того, слово фирс – прекрасное слово, как честный человек. Да что же такое фирс? да называй меня хоть в самом присутствии кто хочет этим словом, я то есть за особенное удовольствие почту, ей-богу-с!
– А коли так, – перебил, смеясь, городничий, – так давайте же, господа, называть его Фирсом Лукьянычем и посмотрим, будет ли имя это ему по нутру.
– И… извольте-с, извольте-с!
– Да нет, сударь, этого мало, и людям всем, и частному, и пожарной команде всей прикажу называть тебя так.
– Я с пожарною командою-с знакомства не вожу, Тихон Парфеньич, – заметил обиженный смотритель.
– Да ведь вы же говорите, что фирс так себе, ничего!
– Промеж собою, конечно, ничего, в благородном обществе, ну а пожарная команда, – вы меня извините.
– Эге, братец, вы, мне кажется, сбиваться изволите?…