– Готов и слушаю, – отвечал я.
– Вот в чем дело, – отвечал господин, – уверяют, что замок не чист; понимаешь ли?… Я, признаюсь, сам лично в этом не удостоверился, но слышу ежедневно от слуг моих, что в этой комнате, именно в этой, где мы теперь находимся, происходит что-то необыкновенное. В полночь, когда во всех остальных частях замка все тихо и спокойно, тут раздается шум, треск, писк и черт знает что. А как ни поместья, ни замка я еще не взял у одного из моих должников, то и желаю удостовериться, что бы все это значило и не кроется ли во всем этом обман. Ну, понимаешь ли, друг мой?
– Понимаю и остаюсь ночевать, – отвечал я смеясь, – и уверяю вас, что никакие домовые, никакие привидения не испугают меня.
– Прощай же; добрая ночь, – сказал мне господин, – а завтра ты придешь рассказать, что видел.
– Во сне разве?
– Во сне или наяву, это мы увидим, – и господин зажег сам одну из свечей, приготовленных в моей спальне, позвал слугу и вышел. Когда дверь отворилась, я слышал, как ее заперли на замок.
«Так вот в чем состоит испытание», – подумал я, внутренне смеясь над забавными и бессмысленными предрассудками людей, предрассудками, которыми, к стыду нашему, многие заражены в моей отчизне.
Между тем я осмотрел постель, обошел комнату, раздвинул гардины окон и выглянул в них. На обширном дворе замка все было тихо и спокойно.
Окончив осмотр, я разделся, закутался в мягкое одеяло, задул свечу и заснул крепким сном. Вдруг…»
– Позвольте перевести дух, – сказала Карлотта, – я ожидаю чего-то ужасного.