Любопытство мое дошло до высшей степени. Я хотел, по крайней мере узнать, в чем состоял поступок мой и кого привел в отчаяние, но старик не дал мне опомниться и продолжал:
– В отчаяние, говорю я, потому что глаза мои не смыкались с тех пор, а бедная жена не переставала плакать?
Гость-оратор возвел и взор и руки свои к потолку.
– И вы уверены, что причиной всех этих несчастий – я? – спросил я.
– Уверен ли? – повторил старик, – зачем же было бы мне приходить сюда?… К тому же он никогда не лгал, мое бедное дитя.
– Ваше дитя?
– Да, мой сын, единственный сын, моя надежда, мое утешение, или, точнее, наше утешение, потому что у него есть и мать, нежная мать.
– Позвольте, однако же, спросить, с кем я имею честь говорить в эту минуту? – перебил я, вставая.
Я был уверен, что гость мой ошибся дверью, и драма начинала мне надоедать.
– Я Христиан Зельфер, – отвечал старик.