Подошли к тому месту, где тропинка ведет к самому морю.
- Мы пойдем переодеваться, а вы скорее: мы вас будем ждать.
Я иду впереди, за мной он, а дальше Накашидзе…
- Товарищи, вы меня куда ведете, — жалобным голосом спрашивает красноармеец.
- Какие мы тебе товарищи, скотина!
- Ваше Высокоблагородие, — взмолился краснокожий…
- Ступай вперед, собака… и пикни мне хоть слово, — пригрозил маузером Бичо…
Шум моря был слышан все сильнее и сильнее. Сегодня море особенно неспокойно. Громадными волнами оно налетает на обрывистый берег, разбивается и уходит белой пеной назад, чтобы с новой силой бросится на него. Оно беспокойно, как будто чувствует, что сегодня в подарок получит человека…
Вот и берег. Широкий пляж, выстланный ровненькими, кругленькими камешками. К самым нашим ногам подходят пенистые язычки, как бы требуя скорее свою жертву… Накашидзе остановился и подал мне знак, но я его остановил:
- Погоди. — И дернув за рукав красноармейца, сказал. — Помолись!