Злыми глазами взглянул он в последний раз на нас и, оскалив зубы, произнёс. — Всё равно, — это ведь не спасёт!
- Не хочешь, не надо. Сдыхай собака… И вслед за тем, как молния, две вспышки осветили берег и раздалось два выстрела.
Обе пули попали в голову, и череп разлетелся в куски…
- Эх………, - выругался Бичо. — Погляди!..
Куски мозга попали на грудь и рукав макинтоша Накашидзе…
- Ну черт с ним. Идем!
Мы побрели назад. На душе оставалось какое-то плохое чувство… Мучила совесть. Стало даже жалко его. Боролись два чувства: одно — жалость к нему; — она говорила, что это было слишком жестоко, укоряла; другое — твердило, что он вполне заслужил это, что так надо! Мы подошли к ожидавшим нас нашим друзьям.
- Ну, как, — все благополучно? Теперь дуем в "Таверну"… Надо было действительно торопиться в "Таверну", чтобы вином залить скверное чувство…
* * *
Одиннадцать часов… Пушкинский бульвар… Влюблённые парочки шмыгают из стороны в сторону… На одной из скамеек, заслонённой от луны кипарисом, сидело двое молодых людей… На них были надеты плащи и только, судя по военным фуражкам, надвинутым на глаза, можно было определить, что это военные… Они сидели, заложив нога на ногу, наклонявши голову к земле, будто что-то искали на ней. Изредка между собой они перебрасывались непонятными фразами.