— Это можно…
— Ну вот, — Кузьма придвинулся к Щекотову и, твердо чеканя каждое слово, сказал: — придется тебе, Степан Парамонович, взяться за ведение кружка, ты человек знающий и научить можешь многому.
Елизавета сердито махнула подолом.
— Есть ему время заниматься таким делом. Только ему и не хватало, чтоб еще лясы точить.
— Подожди, Елизавета, — мягко сказал Степан Парамонович.
— Как бы не так, буду я молчать. А вам так прямо совестно должно быть, председатель колхоза: почуяли, что мой мужик слабый на всякий уговор, и ездите на нем, только и знаете, что спрашиваете — как да что. На готовенькое-то всякий рад!
Кузьма взглянул на Степана Парамоновича, ожидая, что он осадит жену, но Щекотов молчал, внимательно рассматривая что-то на своей большой ладони. Он сидел, склонив голову, волосы у него были благообразно причесаны на прямой пробор.
— Интересно вы говорите. К кому же мне и идти, как не к Степану Парамоновичу, — сдерживаясь, сказал Кузьма.
— А уж как говорю, так и говорю, к вам занимать слова не пойду, — и, хлопая юбкой по валенкам, Елизавета прошла к лампе, убавила огонь.
— Так как же, Степан Парамонович, с кружком-то? — спросил Кузьма.