Степанида взглянула на сына.
Ероша волосы, он читает толстую книгу «Двигатели внутреннего сгорания». В окна стучится ветер. На черные стекла садятся мохнатыми мотыльками крупные хлопья снега.
— Понятно, мать! — оживился Кузьма. — Все понятно; завтра мотор будем из танка вывинчивать…
Степаниде показалось — наступил благоприятный момент, она отложила в сторону мешок, утерла губы ладонью и, вздохнув, ласково сказала:
— Вот, Кузынька, когда ты был на войне, так очень я боялась за тебя, ну что, думаю, одна останусь?
— А я взял да и вернулся, — с улыбкой сказал Кузьма.
Степанида Максимовна повернулась на табурете и, как ни в чем не бывало, продолжала дальше:
— И думаю, думаю… вот был бы, думаю, женатый, внучатки бы остались, и так эта думка мне в сердце запала, что и теперь не расстанусь с ней. — Степанида Максимовна подошла к Кузьме, положила ему на плечи руки. — Что бы тебе жениться, сынушка?
Кузьма молчал.
— У меня уж на примете и невеста есть, хорошая девушка, и мне она по сердцу, кроткая… а уж тебя-то как будет любить.