Костры гудели.
— Во как! — восхищенно засмеялся Васятка. — Эти костры мы назвали комсомольскими, Кузьма Иваныч. Я хочу сделать так, чтоб на полметра протаивало, не меньше. Как думаете, протаять может на полметра?
— Пожалуй, что может, — ответил Кузьма. Он помог Васятке распилить большое бревно и вкатить чурбаны в костры, потому что колотые дрова и тонкие жерди горели действительно, как солома, а чурбанов должно было хватить надолго. Потом посидел у костра, поворачиваясь к огню то лицом, то боком.
А Васятка, радуясь, что он не один, говорил без умолку.
— Вот вызвала меня Надежда Александровна к доске и задала такую задачу, что и во всем задачнике трудней нет, — рассказывал Васятка, — и смотрит на меня, решу я или не осилю, а я, как поглядел, как подумал, так сразу и вижу, что ничего в ней трудного нету. Только надо икс перетащить за знак равенства, в правую сторону. Потом даже Полинка Хромова говорила, что она бы ни за что не решила. Пятерку поставила мне Надежда Александровна. Я, Кузьма Иваныч, до задачек злой, я их люблю решать. Они вроде загадок: думаешь, думаешь, а разгадка всегда есть. Я уж твердо решил кончить семь классов.
— А потом что? — посмотрев на большие иксы, которые чертил палкой в талом потемневшем снегу Васятка, спросил Кузьма.
— Потом? А в техникум пойду. На агронома буду учиться. Это я сегодня решил на агронома, когда вы на собрании про кружок говорили. Вот был бы я агрономом, стал бы учить, как надо выращивать урожай. Я знаю, куда мне надо идти учиться, — подмигнул Васятка и утер нос большой рукавицей.
9
Настя и Груня, тесно прижавшись друг к другу, сидели в каменном сарайчике. На дворе бушевала метель. Было темно.
— Груня! — тревожно позвала Настя, толкнув локтем сестру. Груня молчала. — Ты что, спишь? — затрясла ее Настя. — Ну, полно притворяться, ведь не спишь, знаю, Груня… Грунюшка!