Костя проснулся, когда уже на дворе стояло тихое утро. Накинув на плечи тулуп, он торопливо, покуда не разгулялся сон, побежал домой, забрался на печку и мгновенно уснул. Ему показалось, что он только успел закрыть глаза, как его стали будить; он подобрал ноги, но это не помогло, — его все равно тормошили. Тогда пришлось лягнуться. Кто-то полетел вместе с табуреткой на пол.
— Чего ты брыкаешься? Сдурел, что ли? — донесся до него Полинкин голос. Он ничего не понял и решил, что это ему снится, но тут его так дернули за ногу, что он слетел с печки.
— Кто? Чего? — закричал Костя.
— Идем немедля! Идем, Костька, по линии комсомола тебе говорю!
Через несколько минут он был у сарайчика, в котором охранял удобрения. Оказывается, ночью опять был вор и куча еще заметнее уменьшилась.
— Скажи честное комсомольское, что не спал? — приставала Полинка.
Костя хмуро молчал, лицо у него было помятое, растерянное. Поликарп Евстигнеевич закричал:
— Я не посмотрю, что ты комсомол, я тебя моментом разоблачу. Иди-ко сюда. Это что?
С огорода тянулись запорошенные снегом следы, они вели к сарайчику.
— Метель кончилась утресь, так? — горячился Поликарп Евстигнеевич. — Ежели вор был ночью, значит, его следов и в помине не было бы, так? Вот его следы, а вот твои свеженькие, сторожа великолепного, — ясна картина?