— Сразу не скажешь, — осматриваясь, ответил Кузьма, — к тому же он не в башне, а в моторной части.
— Так я про то и говорю, чтоб ты, значит, посмотрел в моторной части, — появляясь у крышки люка, сказал Сидоров.
— Ладно, посмотрим, давай сюда лошадей. Ров можно объехать по мостку, возле надолб… Да поскорей, темнеет уже.
Подул легкий ветер, в танке что-то тоненько заныло. Кузьма сел на место командира орудия, попробовал штурвал. То ли механизм заржавел, то ли неловко было одной рукой повернуть штурвал, но только башня не поддавалась. Можно бы позвать Никандра… «Нет, не позову», — упрямо подумал Кузьма. Он изогнулся и, навалясь всем телом, до боли закусив губу, потянул штурвал вправо. Башня вздрогнула и стала поворачиваться неровными толчками, поскрипывая на ходу. Кузьма откинулся на сиденье. Закурил. «Как все же интересна жизнь, — подумал он, — давно ли вот здесь отдавал приказы командир, давно ли я думал о возвращении домой, и вот дома, и кажется все это далеким-далеким. А это нехорошо. Нельзя забывать о войне. Помнить, постоянно помнить, чтобы не остывать в работе».
— Куда! Куда прешь, чтоб заела тебя блоха, окаянного! — заругался кузнец. Послышалось всхрапывание лошадей, скрип розвальней и звонкий удар кнутом. — Талю снимать или как там? — закричал Сидоров, когда все стихло.
Лошади стояли у танка: одноглазый мерин, оскалив длинные зубы, потянулся к лицу Сидорова.
— Балуй! — прикрикнул кузнец и, достав из саней торбы с овсом, повесил их на головы лошадям. — Вот и стойте, как в противогазах.
— Где ж ты поставил розвальни? — высовываясь из башни, улыбнулся Кузьма.
— К моторной части, — важно ответил Сидоров.
Никандр захохотал.