— Это как же так? — вытянул сухонькую шею Хромов.
— Да уж так. У меня специальная снасть имеется. Меньше трех щук ни за что ловить не может.
— Что ж это такая за снасть?
— Да уж есть такая. Ты вот что, мне сейчас недосуг рыбалить, колхозным делом занят, ты дай-ка мне эту рыбину, а я уж поймаю, не такую отдам.
— Чудак ты, право, — убирая шею в воротник, тоненько, словно икая, засмеялся Хромов. — Уж я и не знаю, что тебе сказать, — и пошел дальше.
Клинов посмотрел на волочащийся щучий хвост и сплюнул. «И когда это успел тонкогорлый пронюхать, — подумал он. — Мне и в голову еще не пришло, что в реке водится рыба, а уж он изловчился двух щук поймать. Пойти и мне если? Где-то у Кости был крючок. Или его послать? Пускай бы ловил, чем спать. Или мне пойти? Или его послать?..» Но, вспомнив, что надо торопиться осмотреть земли, пошел на выгон.
Пашни лежали по ту сторону реки. Чтобы до них добраться, надо было пройти лесом, потом спуститься в болото и взойти на бугор. В лесу стояла тишина, даже птицы не пели, пахло прелой листвой и недавним дождем, под ногами жестко хрустел песок. «Председателем-то хорошо, — думал Клинов. — Пахать не надо и навоз не вози, знай командуй, и вся тут». Неожиданно мысли его прервались: в стороне послышался треск сучков, и на дорогу вышла в полосатых штанах Пелагея Семеновна Хромова.
— Аюшки! — испуганно вскрикнула она и сбросила с пояса подоткнутую юбку.
«Чего это она с ведром?» — Павел, любопытствуя, шагнул к ней и ухмыльнулся, увидав полное ведро крупной рубиновой брусники.
— Это ты где ж ее? — захватывая пригоршню ягод и ссыпая их в широко открытый, как воронка, рот, прошепелявил он.