— Эва куда бросило, — покровительственно похлопал жену по спине Павел, — да разве я тебя на кого сменяю… ласка моя, — и пошел к выходу.
5
На улице, совсем как у себя в Ярославской, ковырялись в земле куры. Два желтеньких цыпленка, трясясь на тоненьких ножках, растягивали за концы длинного червя. К ним подбежал третий. Он повертел головой и ловко уцепился за середину червя. Червяк не выдержал, оборвался. Все цыплята упали. Павел Клинов усмехнулся: «Это надо запомнить, только, чтоб третий не падал», — подумал он и пошел дальше. Отойдя несколько шагов, обернулся. Окинул взглядом свой дом. Больше всего ему нравилась крыша. Она была крутая, и уж что-что, а снег, пожалуй, не придется с нее счищать — сам свалится.
Над крышей медленно шли тяжелые тучи.
— Любуешься? — прозвучал за спиной Клинова тонкий голос.
Павел обернулся. Перед ним стоял Поликарп Евстигнеевич. В руке на веревке он держал большую пятнистую щуку. Пасть у щуки была раскрыта, как будто она нацеливалась проглотить жилистый темно-коричневый кулак Хромова.
— А мне, прямо сказать, не нравятся ихние дома. Кухни большие, горницы маленькие, а ведь не в кухне жить?
— Где взял? — кивнул Павел на щуку.
— В реке. Где ж еще? — Хромов поднял рыбу. — Это уж вторая. Первую еще на рассвете снял с жерлицы.
— Ишь, ты! — Павел с удовольствием пощупал щуку. — Брюхо-то какое — нажралась. Надо будет и мне порыбалить. Я, если только захочу, могу зараз трех щук поймать.