— Садитесь! — и стала нахваливать мужа. — Если бы не он, так не знаю, как бы и жизнь прожила. Уж такой умный, такой зоркий. Вот Полинка не даст соврать, уезжал — весь колхоз плакал!
Полинка съежилась и, прыснув в кулак, выскочила в сени.
Николай поглядел на выставленный сапог Клинова, на его раздутые ноздри и ничего схожего со своим отцом уже в нем не нашел. Он поднялся с табуретки, неловко потоптался на месте и торопливо вышел из избы.
Несколько минут в доме Клиновых стояла тишина. Только доносилось прерывистое посвистывание с сундука, да где-то в углу тоскливо звенела муха. Павел медленно убрал ногу.
— Это что ж такое получилось?
— А то. Всё эти Хромовы. Им, поди-ка, хочется своего тонкогорлого поставить на председательское место. Да уж как бы не так. Умру — не отдам свой голос за этакую мышь! — И Марфа остервенело принялась скоблить стол большим ножом.
Пока жена успокаивала себя бранью, Павел шагал по комнате и размышлял. До прихода Субботкина он и не думал о председательстве. Но теперь… кто ж знает, а вдруг?..
— Я вот что, покуда суд да дело, пойду в поле. И если, значит, начнут выбирать председателя, то мы и спросим: «А интересовался ли он землей? И в какой день он проявил свой интерес? Если не в первый, то почему мы должны вверять такому человеку нашу артель?» И тут, скажем, я выступлю и все расскажу касаемо земли и даже щепоть покажу в знак доказательства. Во как!
Он поглядел на жену, она на него, и вдруг они оба захохотали, представив, как это ловко выйдет, когда Павел покажет щепоть земли на собрании.
— Только ты, смотри мне, когда станешь председателем, не вздумай шашни заводить с бабами. А то ваш брат известный: чуть оперится и сразу за баловство…