— Сынок! А сынок… Ай спишь?
Костя молчал. Ему хотелось сейчас, чтобы отец совсем не пришел, замерз бы в лесу… Тогда Костя никому бы ничего не сказал, и не было бы стыдно… А удобрения принес бы обратно. Тихонько принес бы… И он заплакал, жалея отца.
Но Павел Клинов не замерз. Он пришел и закричал еще с порога:
— Явился, нет?
Голос у него сорвался.
— Дома, — ответила Марфа, — на печке.
— Ну, слава богу, — раздеваясь, вздохнул Павел, — а то костер нашел, а его нет, все сердце оборвалось. — Он снял со стола лампу и, высоко ее неся, подошел к печке: — Ишь, спит… сморился, и хлеб в руке, — ласково сказал Павел. — Дурашка, глуп еще…
— А и не глуп! Уйди от меня… не трожь! — вскочил Костя.
— Ну-ну, ты того… тише! — отходя, забормотал отец.
А чуть свет Костя побежал к Кузьме. Надо было всё рассказать. Пускай знает Кузьма Иваныч, но не гонит отца из колхоза. Пропадет тогда отец. А он, Костька, даст честное комсомольское, что отец больше никогда так не сделает.