— Это другой разговор, — улыбнулся Сидоров, — это подходяще.
— Что подходяще? — наливаясь гневом, спросил кузнеца Щекотов. — Чего ты попусту балабонишь? Ровно маятник, болтаешься. Да ты подумай, в какое время мы за огороды примемся по этому подходящему решению? В июне, да? А я так прямо скажу: не надо мне такой помощи, я уж как-нибудь и сам, слава богу, хоть лопатой да сковыряю. А вообще-то я вижу, какую заботу проявляете вы о нашем брате.
Щекотов откинулся к стене и затряс ногой.
— И я вижу, — спокойно ответил Кузьма. — Скажи мне, Степан Парамонович, почему ты так хладнокровно смотришь на колхозное дело? Почему у тебя душа не болит так же, как хоть у звеньевой Насти Хромовой? Почему это ей больше надо, а тебе меньше?
— А ты влезал в мою душу? — совсем глухо, чуть ли не шопотом спросил Степан Парамонович и так навалился грудью на стол, что даже сдвинул его в сторону. — Да я, может, ночами не сплю, о колхозе думаю. У меня сердце кровью обливается, как погляжу на твое руководство. Ты вот задался целью; передовой да передовой, а в голове того нет, чтоб о народе подумать. Дай ему поработать на своем огороде. Ведь места-то новые, как еще урожай будет. У меня, может, и надежа-то вся, что на свой клочок. А ты ее лишаешь. Да что, у меня одного, что ли? У каждого так-то. Вот хоть и его спроси. — Он ткнул скрюченным огрубелым пальцем в сторону Ивана Сидорова. — Душа не болит, душа не болит… — обидчиво передразнил он Кузьму. — Не меряли мы, у кого боль-то больнее.
Иван Сидоров сочувственно взглянул на Щекотова и в раздумье протянул:
— Все же свой огород… конечно, нужен колхознику.
Кузьма осуждающе усмехнулся:
— Чего ты городишь, Иван Владимирович? А колхозная земля чья, чужая, что ли? Вот я и вижу, крепка еще жила-то в вас крестьянская, тянет назад, — и, внезапно загораясь, подался к Щекотову: — А что, если бы приусадебные участки с гектара урезать, скажем, до трех соток, так, чтоб осталось только ну, пучок зеленого луку вырастить, да еще огурец снять, чтоб никакой выгоды экономической не имел этот огородик… вот как тогда быть?
Степан Парамонович медленно повернул голову, всматриваясь в Кузьму. Ишь, куда гнет! Огородов совсем лишить захотел. И поглядывает, будто что дельное сказал.