Секретарь райкома набил трубку, вмял пальцем коричневый табак, прикурил от зажигалки, поправил широкий ремень с двумя рядами черных дырочек, туго охватывавший живот, и посмотрел на Кузьму.
— Что ж ты делаешь? — негромко спросил он, даже как бы с сочувствием.
Кузьма пристально взглянул на него, тоже поправил ремень, широкий, с двумя рядами дырочек, но не такой новый, как у Емельянова, и раздельно сказал:
— А что я делаю?
Емельянов пристально посмотрел Кузьме в глаза.
— Вот что, Петров, я горжусь тобой, в пример многим ставлю. Мне нравится твоя хватка, настоящая, гвардейская. Мне нравится, что ты в первый же год решил сделать колхоз передовым. И поэтому судьба твоего колхоза особенно волнует меня. А сегодня я встревожился… Как это у тебя получилось так нескладно с огородами? Ты что же это, один все вопросы решаешь?
— А что нескладного? — настороженно спросил Кузьма?
— Почему ты не даешь людям работать на огородах?
— А потому, что для меня главное — провести весенний сев на колхозных полях, а не на приусадебных участках, — твердо ответил Кузьма. — Если я сейчас займусь огородами, я не справлюсь с посевным графиком…
Емельянов глубоко вздохнул.