— Ушла, так начисто и располыскала мережку… Ну, ничего. Пошли к жерлицам…
Кубарик вздохнул.
Подвинулись еще по берегу, качаясь прошли по трясине. Отраженная в воде, зеленела луна. С берега, наклонно к реке, торчал воткнутый шест, на его конце, покручиваясь, висела рогатка. От нее уходила в воду тонкая нить. Поликарп Евстигнеевич вытянул шею, оперся руками о колени.
— Вроде взяла, — прошептал он. — Ну-ка… — Он вытащил из земли шест, добрался рукой до шнура. — Так и есть… — заволновался он. — Ну, теперь, дорогой товарищ, только бы нам ее не упустить…
Где-то в тени у противоположного берега плеснуло, секунду спустя послышался еще всплеск, но уже на середине. Шнур натянулся.
— Отпускай! Отпускай! — затрясся Кубарик и в волнении сошел с берега, не замечая, как ботинки в один миг наполнились водой.
Поликарп Евстигнеевич дал шнура. Все успокоилось.
— Килограммов на пять будет, не меньше, — задыхающимся голосом сказал Хромов.
— Дайте-ка мне, дайте я потяну, — забирая шнур в свои руки, торопливо проговорил Кубарик.
— Только, чтоб умеючи. Она хитрющая… Хорошо, если взаглот взяла, а если за губу, так тут завязывай свои надежды в узелок.