Кузьма долго стоял, улыбаясь какой-то совсем необычной для него улыбкой, потом поправил заплечный мешок и, вспомнив, какие были горячие губы у Марии, удивленно подумал: «Поцеловал!»
18
Полинка уже лежала в постели, когда пришла Мария. Она видела, как сестра разделась и, словно спасаясь, прижалась к ней. Так еще никогда с ней не было, она дышала тяжело, взволнованно. И вдруг заплакала. Она плакала и думала о том, что произошло на дороге, и никак не могла понять, почему это получилось. Как могло случиться, что Кузьма поцеловал ее? Ведь она хотела только проводить его. Она осуждала себя, осуждала Кузьму, но сердце не соглашалось с ней, оно шло каким-то своим путем и все время напоминало ей о Кузьме. «Нет, больше этого не будет, — думала Мария, — я ему все скажу… я скажу, что…» Но тут опять начинало говорить сердце. Мысли мешались, и Мария плакала. «Вот это любовь! — подумала Полинка. — Сколько лет прошло, как Петр уехал, а Мария все еще любит его». И ей самой захотелось заплакать. Всего лишь несколько минут она видела шофера, и вот не выходит он из головы у нее. То она видит, как он стоит, сверкая своим золотым зубом, то махает кепкой… Полинка вздохнула, обняла сестру за шею, прижалась губами к ее прохладной щеке.
— Не плачь, Манечка… — зашептала она и почувствовала, как у нее от жалости к сестре навертываются на глаза слезы. — Я вот тоже очень несчастливая, полюбила одного человека, а теперь когда увижу его — и сама не знаю…
Мария не противилась ее ласкам, не вслушивалась в ее лепет. Она думала только о своем и не знала, как ей поступить правильно. А ночь, белая ночь, проходила над землей. В окно заглядывали в брачном наряде яблони. Соловьи ошалели от весенней истомы, их посвисты тревожили, томили кровь, и Мария все глубже зарывалась в подушку, словно прячась от того неизбежного, что надвигалось на нее.
19
Отдохнув в гостинице для приезжих, Кузьма сходил в чайную, потом прошел в книжный магазин и накупил там книг. Побывал в райисполкоме, но Говоркова не застал. Его принял заместитель председателя райисполкома Анурьев, молодой парень с искусственным глазом. Кузьма попросил помощи для Лапушкиной. Анурьев записал в настольный календарь имена и возраст ребят, спросил, в каком году погиб муж, и обещал помочь. После этого Кузьма побывал в райзо, уточнил сводки. Тут он повстречался с редактором районной газеты Сафроновым. И до тех пор не отстал от него Сафронов, пока Кузьма не написал ему заметку: «Как мы выполняем встречное обязательство». В райзо было шумно, все время хлопала на пружине дверь, девушка выкрикивала в телефонную трубку какие-то цифры, из кабинета главного агронома доносился бас: «Вы поняли, в чем секрет? Культурно работать надо!» Звонко шагая, в комнату вошел директор МТС Сокол. Увидав Кузьму, он радостно закричал: «Каков танкист! Землю роет! Лучший бригадир! На-днях переходящее вручать будем!» Из кабинета главного агронома открылась дверь, и показалось толстое сердитое лицо пожилой женщины. «Товарищ Сокол, зайдите ко мне», — басом сказала она. Сокол подмигнул Кузьме и вошел в кабинет. И через минуту оттуда послышалось: «Вы поняли, в чем секрет? Ни одной борозды без предплужника. Будем работать культурно».
Кузьма засмеялся и вышел. По пути зашел в райком комсомола. Там его нагрузили брошюрами. Секретарь райкома, высокий парень, усадил Кузьму рядом с собой.
— Мне нужен толковый инструктор, придется вам расстаться с Никандром…
Кузьма взъерепенился: отдать Никандра? Ни за что!