Вернувшись вечером после работы, Мария сразу заметила, что между отцом и мужем произошло что-то неладное. Отец на нее посмотрел хмуро и уткнулся в газету. Петр сидел к нему спиной, читал книгу. Увидав Марию, он прошел с нею в горницу и, взяв за плечи, посмотрел в глаза.
— Маша, — тихо и ласково сказал он, И сразу ей вспомнились счастливые дни перед замужеством. Мария трепетно вздрогнула и прижалась к мужу. Она слышала, как у него ровно и четко бьется сердце, как плавно опускается и поднимается грудь. Она обхватила его за шею, ей хотелось все время слышать, как бьется его сердце, но Петр отстранил ее от себя. — Что я тебе хочу сказать, — начал он, и этот жест и эти слова отрезвили ее, напомнили прошедшую ночь.
До рассвета допытывался у нее Петр, не изменяла ли она ему. Ведь пять лет прошло. Мало ли что могло быть в жизни. А скрыть-то все можно… Мария клялась всем, что у нее есть дорогого на свете, — отцом, матерью, сестрами, будущей жизнью, что всегда была верна ему, она шептала горячо, быстро, словно заклиная его верить. А он не верил. Она не знала, как доказать, и если бы не Кузьма, если бы не этот поцелуй, разве она бы позволила Петру так унижать ее? Почему он так плохо думает о ней? Ведь она же не спросила: а изменял ли он? Не спросила, потому что верит ему. Как она его ждала! Ждал ли он ее так? Мария лежала, отвернувшись к стене, и плакала. Ей хотелось, чтобы ему не было стыдно за нее, когда он вернется, она мечтала вырастить богатый урожай, чтобы потом, когда приедет Петр, он гордился ею. А он вернулся и ничего не спросил. Она по ночам читала книги, ей хотелось много знать, чтобы хорошо работать. Она окончила районную колхозную школу. Ее имя было известно в Ярославской области. И когда она уезжала на Карельский перешеек, ее не отпускали… Но Петр ни о чем не спросил. Он только допытывался, не изменяла ли она ему.
Постепенно Мария успокоилась, перестала плакать. Петр спал. Он лежал на спине, высоко и равномерно поднимая грудь. Мария, облокотись на подушку, разглядывала мужа. Он сильно изменился. Щеки у него впали. На лбу в углах рта появились морщины. Кто знает, может, эти морщины не только от тяжелой жизни, возможно, и от разлуки с ней, с Марией. Она нежно провела пальцем по морщинке, склонилась, поцеловала ее. И подумала о том, что вот лучшие годы прошли в разлуке, в горьком ожидании, и ей стало жаль Петра.
Сейчас он опять отстранил ее от себя.
— Что я хочу сказать? Ты плакала ночью. Может, я и неправ, но не сердись, чего в жизни не бывает…
Господи, как немного нужно, чтобы простить и забыть. Она не сердилась, ей немножко было обидно, но теперь все прошло. Почему он так не сказал ночью? Ах, Петр, Петр!..
Он посмотрел на нее, и взгляд его сумрачных глаз стал мягче.
— Мы теперь будем всегда вместе, — ласково сказал он.
Как хорошо! Как хорошо быть вместе!