Мария удивленно взглянула.
— У меня же завтра подкормка.
— Сейчас важнее канавы, — оказал Кузьма.
Начался спор. Никогда еще он не говорил с нею так резко и сухо, как теперь. Ей стало неприятно. «Неужто из-за личных отношений Кузьма ставит под удар опытный участок?»
— Напрасно вы настаиваете, — сказала она и с укором покачала головой.
— Не напрасно. Вы, значит, не понимаете, как важно успеть с канавами, — сказал Кузьма. Потом метнул сердитый взгляд на Субботкина. — Николай, в чем дело?
— Я с вами согласен, — торопливо нахмурил брови Субботкин, прислушиваясь к Груниному голосу.
— Ох, стоишь ты мне здоровья! Хоть бы свадьбу, что ли, играли скорей. Так вот, я прикидывал: нужно выбросить по меньшей мере тысячу кубометров земли. Где ж тут пятерым справиться, к тому же, если один из них все время по любимой страдает, — он кивнул головой на Николая. И вдруг покраснел, как будто выдал этими словами самого себя. Кузьма отвернулся, чтобы скрыть смущение, и стал глядеть на поля, словно что-то его там заинтересовало.
На полях было пусто. Только на огуречном участке важно, как приемщики, ходили грачи. На буграх придорожных канав ярко зеленела трава, местами ослепительно сверкали дождевые лужи.
— Значит, решено! Пятерых я снимаю с вашей бригады, — нахмурив брови, сказал Кузьма.