— Зачем это? — скосив на него глаз, не переставая записывать, спросила она.
— Твое дело записывать, не спрашивать! Кто председатель?
— …Необходимо помнить основное — надо сделать колхоз богатым. По пятилетнему плану развития нашего хозяйства мы должны создать овцеферму на сто голов, свинарник, птицеферму. Должны развести сад в десять гектаров. Пасеку. Я уж не говорю о таких крупных делах, как скотный двор, который увеличим до пятидесяти голов рогатого скота, конюшню на двадцать лошадей. Откуда мы эти деньги возьмем, как не с колхозных полей? Если бы это беспокоило Щекотова, он бы не покинул колхоз. Отсюда ясно — он думал только о самом себе. Вот вся его и цена…
Он всмотрелся в задние ряды. Заметив, как, соглашаясь с ним, кивает головой Дуняша, как внимательно слушает Алексей Егоров, чуть повернув к нему ухо, как, светло улыбаясь, смотрит мать, и, чувствуя, что люди еще не утомились, продолжал дальше:
— В этом году мы должны создать здесь из разрозненных, вразброд поставленных домов свою социалистическую деревню. Перевезем дома, поставим их по обе стороны дороги. Против каждого дома разобьем цветник, посадим березы…
— Как в Ярославской, — донеслось из зала. Судя по голосу, это сказала Пелагея Семеновна.
Иван Сидоров нахмурился.
— Кто там нарушает?
— Да что это, прости господи, и слова нельзя сказать, — возмутилась Василиса Петровна и сложила на груди руки. — Вот уж выбрали на свою голову председателя…
Раздался смех. Иван Сидоров поднял ключ.