— Тише! Кто такой Витька Лапушкин? Почему он вводит в заблуждение, не являясь членом колхоза?
— Ну что за председатель! — в сердцах выкрикнула Василиса Петровна. — Дайте же говорить Поликарпу Евстигнеевичу.
— Правильно, не мешай Хромову выступать. Говори, Поликарп Евстигнеевич! — зашумели в зале.
— Ставлю четвертое предложенье на голосование, — перекрикивая всех, заявил Сидоров и ударил ключом так, что стакан подскочил на столе. — Кто за то, чтобы регламенту не было? Поднимайте руки. Так, единогласно… Продолжай, товарищ Хромов. Можешь все досконально высказывать, без регламенту.
Поликарп Евстигнеевич взял с ходу:
— А к тому, что, может, не один такой Щекотов в нашем колхозе! Все мы собрались с разных мест, друг дружку не знаем. А вот теперь и проявляется. Может, и еще есть, которые ходят в рубашке Щекотова? Так тут надо прямо сказать: если таковые имеются, то нам нужно след их знать. Они в любую минуту могут нас подвести, нанесть ущерб нашему общему делу. Я, дорогие товарищи, могу на один пример указать, на Павла Клинова. Мне даже невдомек, почему, скажем, председатель колхоза величает его по имени-отчеству, как какого-нибудь уважаемого человека? — Поликарп Евстигнеевич выставил вперед бородку.
Все засмеялись. Павел Клинов, оттопырив, нижнюю губу, побагровел, но ничего не сказал.
— Я не вижу особой разницы промеж Клиновым и Щекотовым. Почему не вижу? А потому, что ему до колхоза дело десятое. Поэтому я, дорогие товарищи, скажу такое предложенье: коли Клинов не изменит свое отношение к колхозу, — гнать его надо!
— Эва, как тебя мой огород-то донял! — крикнул Клинов.
— Не огород донял, а ты донял!