— На третьей колонке, — прошептала она и отсчитала три столбика справа.
Неяркий качающийся свет упал на белый лист, исписанный бледными фиолетовыми чернилами.
«…при однопроцентной концентрации в 1 л. воды растворяют 10 г. солей, а в 1 ведре (10 л.) — 100 г.»
«Нет, это не то, — подумала Марфа и перебежала взглядом на соседнюю, третью слева, колонку. И сразу же натолкнулась на знакомые, слышанные где-то раньше слова: «За последний месяц в числе лучших членов нашей артели… Марфа Савельевна Клинова… достойна только похвал…» — «О господи!» — прошептала Марфа и еще ближе придвинулась к газете. Строчки прыгали перед ее глазами. Она хотела было сдержать себя, читать медленнее, но не могла, как не может совладать с собой изголодавшийся человек, получив кусок хлеба. «На тяжелой работе — пахоте — Марфа Савельевна показала подлинно стахановские образцы… выполняя по две нормы… Но особенно себя проявила Марфа Савельевна… качество ее работы признано участковым агрономом отличным. Марфа Савельевна Клинова в передовой шеренге наших лучших людей». И всюду Марфа Савельевна, и всюду по имени-отчеству! «…Надеемся, что Марфа Савельевна и впредь будет служить примером всем колхозникам нашей артели. Председатель колхоза К. И. Петров».
— О господи, — прошептала опять Марфа, опуская на землю фонарь. Было слышно, как совсем редко падали с крыши капли. Сухо шелестел ветер.
Прикрыв ладонью глаза, Марфа прислонила голову к газетному листу. Ее никто никогда не хвалил, никто… никогда… Слезы текли у нее по пальцам, попадали в рот. Но она не сдерживала себя, зная, что такие минуты бывают только раз в жизни.
Заалел восток, и на землю легли тонкие тени. Свет от фонаря слабел. Ночной огонек его казался случайным в наступающем утре. Марфа отняла от лица ладонь, взглянула на газету.
— Спасибо тебе, Кузьма Иваныч, — прошептала она и тихо пошла домой. Пройдя немного, она остановилась, легко вздохнула и посмотрела вокруг. Все показалось ей в этот час необычайно чистым, как будто только что рожденным: и эти поля, покрытые свежей зеленью, и река, отражающая в себе голубое небо, и сосны, устремленные ввысь…
Проходя мимо дома Лапушкиной, Марфа уверенно посмотрела в окна, и ей уже представилось, как она принесет с работы красный флажок в свой дом, и от этого маленького лоскуточка красной материи все сразу посветлеет, станет нарядней.