— В поле, — ответил Кузьма. — Ну, вы здесь будьте как дома, ложитесь спать, отдыхайте, а я пошел. Надо поднимать первую смену.
Павел Петрович удивленно посмотрел вокруг: ему и в голову не приходило, что люди могут работать в эту пору, в такую непогодь. Кузьма уже уходил.
— Товарищи, — Павел Петрович поглядел на Василия, на Григория Сергеевича и мельком на Ветлугина, — идемте, товарищи. Надо помочь.
— Отдыхайте, отдыхайте, — сказал Кузьма, открывая дверь.
— Какой же может быть отдых, — бросаясь к печке, сказал Ветлугин, — только одну минутку, — и, торопливо просунув голову в вязаную рубаху, ощутив телом ее связывающую сырость, надел мокрый пиджак и, кое-как зашнуровав ботинки, выбежал вслед за людьми из светлой избы в дождливую ночь.
17
Это была памятная ночь. Пятьдесят человек, стиснув зубы, падая от усталости, продолжали работу. Вторая смена не ушла домой. Решили дорыть канаву. Кузьма с отчаянием видел, как медленно подвигается дело. То, что вначале могли сделать десять человек, теперь еле делали пятьдесят. Люди ослабли. Даже водка не помогала. Кузьма видел, как жена Сидорова всем телом нажимала на лопату, но никак не могла пробить дерн и плакала от бессилия. Самым трудным в рытье был травяной покров. Корневища трав переплелись, их приходилось перерубать. Кузьма решил отправить некоторых домой, но никто и слушать об этом не захотел.
Очень кстати подоспели шефы и корреспондент. Кузьма дал им впридачу еще Николая Субботкина, Никандра и Астахова и поставил их на дерновку, назвав «бригадой сильных». Остальные должны были идти за ними, копать землю в глубину.
Ветлугин работал рядом с Никандром. Он так же, как и все, вымок, извозился в грязи, но на душе было хорошо. За ворот ему натекала холодная вода, в лицо стегал дождь.
Все, что он видел сейчас: этих людей, спасающих урожай, эту ночь и дождь, — которые не могут остановить единого, святого порыва людей, — однорукого (капитана, командующего людьми, как на войне, женщин, русских женщин, выносливых и героических, неутомимую Полинку, мечтательную Настю — все это наполняло его сердце гордостью за советского человека. Ветлугин уже видел свою книгу, в которой будет об этом рассказано, и весь мир узнает, как любят наши люди свою землю, свою родину.