— Веселей, веселей! — покрикивал Павел Петрович.
«Да, да, непременно веселей! — думал Ветлугин, вырубая в земле квадраты дерна. — Только так… только так…»
— Чортова погода! — ругался Григорий Сергеевич.
«Да, погода чортова. Но и это хорошо…» Ветлугиным овладел задор, какого он уже давно не испытывал, и даже стало досадно, когда его лопата звякнула о другую лопату. Оскалив белые зубы, тяжело дыша, ему помогал Никандр. Оказывается, дерн уж на всем протяжении канавы снят и «бригада сильных» копает землю.
На рассвете все было кончено. В несколько ударов сняли земляную перемычку, и вода тяжелым мутным потоком ринулась в канаву. Подскакивая, набегая валами на стенки, катя впереди себя камни и комья земли, она устремилась к озеру.
Люди стояли по сторонам канавы и, как зачарованные, смотрели на этот все увеличивающийся вал. Вот он поднялся почти до середины канавы, вот еще выше, и стало страшно, — а вдруг канава недостаточно глубока и вода затопит ее… Но нет, уровень установился. И тогда послышались смех, шутки, оживленный говор. Как будто и не было усталости, не было дождя. И вдруг все побежали по краям канавы вдогонку этому валу. Побежал и Кузьма. Впереди него бежала Мария. Бежала легко, как будто и не сказалась на ней работа, а он знал: она работала много и, выбросив свои шесть кубометров, перешла на соседний участок, чтобы помочь Марфе Клиновой. Но вот теперь бежит, смеется и, поглядывая на людей, что-то весело им кричит. Она показалась ему в эту минуту такой близкой и простой, что он не удержался, догнал ее, и, схватив за руку, потащил еще быстрее.
Они выбежали на край озера и остановились, глядя, как вливается шумный поток в стоячую воду, как он раздвигает камыши. Мария положила руки в маленькие карманчики телогрейки. За эти три тяжелые ночи лицо у нее осунулось, глаза стали большие, прозрачные, как будто она долго болела и впервые вышла на воздух. Из рассказов матери Кузьма знал, почему уехал Петр. Ему было жаль Марию, и все-таки он радовался, что Петра нет, как будто все опять стало по-прежнему, и вот опять Мария рядом с ним. В конце концов, он ведь не виноват в том, что Петр уехал.
А Мария смотрела и думала о том, какой Кузьма честный и открытый, как правильно он ведет людей. И, думая о нем, она опять вспоминала Петра.
…Он уходил ночью.
Мария не пошла его провожать.