— Значит, меня могло на клочки?..
— И даже мельче, — сказал Никандр.
— Ну, иди домой, — хлопнул ее по плечу Кузьма, — да смотри, никому не проболтайся.
— Ох уж, тоже скажете, не проболтайся… честное комсомольское, никому не скажу.
Но как было трудно Полинке молчать, когда она пришла домой. Ее всю так и подмывало рассказать и о колючей проволоке, и о танках, и о валенке, торчащем из земли, а всего больше, конечно, про Кузьму и Никандра, вынимающих из земли мины. Но она молчала, а когда наступил вечер, выскочила на дорогу и, еще издали завидя Кузьму и Никандра, побежала к ним.
— Ты чего? — удивился Никандр, смотря на веселое Полинкино лицо.
— Я никому не сказала.
— Ну не сказала, и ладно, — равнодушно произнес Кузьма, — так и должно быть.
И они пошли дальше.
Полинка поглядела им вслед, ей было обидно.