— Я, например, думаю так. Кузницу можно поставить в том каменном сарае, который рядом с клиновским домом. В нем, это верно, окон нету, но я смотрю так, что это не беда…
— Хорошо, Иван Владимирович, мы решим, — порываясь уйти, ответил Кузьма.
— Хорошо-то хорошо, но чтобы не затягивать, а то чуть что — на кузнеца и начинают валить: вот, дескать, не успел подготовить весь инвентарь к сроку. А кузнец тут вовсе и ни при чем. Опять же, — Сидоров придержал Кузьму за руку, — что касается молотобойца, так я и здесь маленько помараковал, есть у меня на примете парнишка Алексея Егорова, Васька. Мальчонка безо всякого образования, вот и пускай приучается к рукомеслу. С Алексеем я говорил, он в полном согласье.
— Это мы потом все сделаем. Сейчас у нас организационные вопросы, — нетерпеливо поглядывая на членов правления, сказал Кузьма.
На прощанье Иван Сидоров так сжал Кузьме руку, что у того полезли вверх брови, потом он поклонился членам правления и неторопливо пошел к выходу.
Берясь за дверную ручку, услыхал голос нового председателя:
— По-моему, много говорить нам не о чем. В колхозном строительстве мы уже не первый год работаем. Значит, дело за тем, чтобы не раскачиваться, а действовать…
«Ну, вот и хорошо, — выходя в сени, подумал Иван Сидоров, — на то тебя и выбрали, чтоб действовал».
Но он не сразу пошел домой, а остановился у крайнего окна и заглянул в него. Кузьма сидел верхом на скамейке и говорил что-то Степану Парамоновичу; Щекотов тремя пальцами сучил конец бороды; Николай Субботкин, вздернув правое плечо, писал; Мария, облокотясь на стол, опустив в ладони лицо, не отрываясь, глядела на Кузьму; Говорков курил; рядом с ним сидел, чему-то улыбаясь, Никандр.
«Вот и хорошо, — улыбнулся Сидоров. — Только чего ж это Никандр затесался туда? Наверно, как комсомол, что ли?» Он стоял, прислушиваясь к голосу Кузьмы. Накрапывал мелкий холодный дождь, изредка налетал ветер, и было слышно, как шурша осыпаются по черепичной крыше сорванные с деревьев листья.