В этот день в деревне никого не было, все вышли на работу. Никандр командовал комсомольцами, они таскали камни с поля к дороге. Остальные рубили кусты, очищали от зарослей пашни. Кузьма и Павел Клинов работали в лесу. Они валили на землю высокие мачтовые сосны, заготовляли бревна для скотного сарая.
Павел Клинов был недоволен. Никогда в жизни ему не приходилось работать без отдыха больше часу, а тут, наверно, часа три прошло, и он еще не разогнул спины.
Будь на месте Кузьмы кто другой, Павел давно бы послал его к чорту и, бросив пилить, сидел бы себе и покуривал, но теперь об этом нечего было и думать. И чем дальше пила вгрызалась в дерево, тем мрачнее становился Клинов. Звуки пилы ему казались такими противными, каких он еще не слыхал отроду. Он закрывал глаза и старался как можно дольше не открывать их, надеясь, что так время пойдет скорее, но каждый раз, когда открывал глаза, с ужасом видел, что пилить еще надо много.
А Кузьма все распалялся и распалялся.
— Вы, того… — не вытерпел Клинов. — Покурить бы.
— А вот свалим и покурим, — прерывисто дыша, ответил Кузьма.
Пила звенела, как мандолина, от сосновых опилок пахло скипидаром. Хорошо было ощущать, как рука во весь мах ходит взад и вперед, как горячая кровь тяжело наливает мускулы, как приятно ноет давно отвыкшая от такой работы спина. Крупный горячий пот выступил у Кузьмы на лбу, рубаха прилипла к спине. Нет, давно уж так не работал Кузьма. Желтые опилки разлетались в стороны, воздух в лесу был легкий, наполненный запахом увядающих деревьев, солнце, не жаркое, спокойное, золотыми пятнами лежало на земле. Да, вот о таком дне часто мечтал Кузьма в длинные черные ночи на наблюдательном пункте, слыша посвист трассирующих пуль, видя красные всполохи взрывов.
Павел заглянул в рез, еще оставалось пилить больше половины.
— Эва, сколь много, — невольно вырвалось у него.
Кузьма усмехнулся. Клинов, ругаясь про себя на чем свет стоит, стал на колено. С колена пилить было удобнее. «Чего ж это я раньше не догадался?» — подумал он» но через минуту убедился, что с колена пилить еще хуже. Снова он пилил стоя. Теперь ему казалось, что пила тупая, что она не продвигается вглубь, а скользит по одному месту.