— Пожалей маленьких-то! — просила женщина. — Ну, как им без коровы жить?
Немец не слушал ее и не понимал. Он злился, бил корову по глазам, по морде. Потом вдруг выхватил из ножен короткий кинжал и всадил корове под лопатку, в сердце. Корова рухнула без звука. Женщина охнула и остановилась: больше просить не о чем.
— А мы козу в земляке спрятали, — прошептал Федюнька, — так все вместе и спим. Печка остынет, возле козы греемся.
У Женьки Горюна глаза совсем запечалились. Что же, значит, теперь им так всегда и жить? В овчарниках, в сараях да в землянках? Значит, уж они теперь и не люди, а уж, значит, они теперь вроде скотины?
— Ну вот еще — всегда! — возразил Шурка, — А Красная армия? А партизаны на что?
— Эх, знать бы, где они, убежал бы к ним! — сказал Женька. — Только разве их найдешь!
Шурке так и хотелось усмехнуться в ответ: „Не знаешь, где партизаны? А партизан сам перед тобой стоит!”
Но опять вспомнил строгий наказ деда и стерпел, ничего не ответил.
— Мне тетку Анну Кочкину нужно, — сказал Шурка. — Где бы ее найти?
— А вот дом с желтыми окошками, — указал Женька.