— Надо спасать товарищей. Дело пахнет новыми арестами, судами и каторгой.
Я согласился с Вадимом и Акимом, но выразил опасение, что из переговоров с Иной ничего нужного не получится. Я напомнил им о своём последнем свидании с ней.
Аким посмотрел на меня длинным прицеливающимся взглядом, жёстко, значительно и угрожающе заявил:
— Если она будет противиться, есть средства заставить её сделать, что нам нужно… — Помедлив, он с расстановкой промолвил: — Дай ей тогда понять, что она у нас в руках вместе со своим отцом; департамент полиции не потерпит на службе тех, кто раскрывает его и жандармских агентов. Понял?
Наступила зловещая и тягостная тишина. Было слышно, как в кухне, за закрытой дверью, в углу, из медного рукомойника в таз медленно капала вода.
Я ответил Акиму:
— Понял. Я сделаю это. Я переговорю с Иной.
— Действуй, дружище, — сказал поощрительно Ян.
Он усвоил новую привычку почти к каждой фразе прибавлять: «действуй».
Мы вышли от Вадима вместе с Акимом. На перекрёстке, где нам надо было расстаться, Аким взял меня повыше локтя, крепко сжал руку, внимательно заглянул в глаза.