Свидания он тоже называл «явками».
Валентин отшучивался, доказывал, что явки делу не вредят, но Магомет отличался упорством. Вероятно, он и впредь продолжал бы внедрять в нас партийные максимы, если бы не произошел один нежданный-негаданный случай.
Обычно по вечерам Валентин отправлялся на вокзал за «Волной» и за другими газетами. С вокзала он шёл в кофейню. Однажды в «Волне» оказался вкладной лист с полемическим ответом Ленина Плеханову. Статья столь заинтересовала нас, что мы решили направиться прямо домой. К нашему удивлению, Магомет куда-то ушёл; ключ захватил с собой.
— Сам бог направляет нас к Сильве, — сказал Валентин, на ходу пробегая газету.
Кофейня состояла из двух небольших комнат. Мы заняли место в первой, у драпри. Валентин погрузился в «Волну». Я заглянул во вторую комнату. У столика сидел Магомет. Сильва убирала кофейный прибор. Магомет любезничал с Сильвой. Он пощипывал эспаньолку, лицо у него лоснилось, глаза влажно и приятно поблёскивали. Я толкнул Валентина ногой. Валентин некоторое время молча созерцал Магомета и Сильву, приставил палец к губам. Мы осторожно оставили кофейню.
— Вот бессовестный! Теперь будет дело. Идём домой.
Нам пришлось прождать Магомета ещё около получаса. Он подошёл к нам, довольный и, как всегда, солидный, отдуваясь в щёки — он страдал одышкой.
— Магомет, — недовольно набросился на него Валентин, — что за манера — уходить и забирать с собой ключ от комнаты! Как будто ты один живёшь! Мы ждём тебя больше часу, где ты пропадал?
Магомет обстоятельно ответил:
— Я не пропадал, а гулял. Не тебе делать мне замечания: пропадаешь ты, путаясь с мещанками.